Здравствуй, дедушка Мороз! Пишет тебе обычная женщина. Дело в том, что мне очень нужны некоторые вещи, которые еще не изобретены, а так как ты не просто дедушка, а волшебный, то тебе эти штуки подарить - раз плюнуть.

Значит, дед, слушай сюда, мне нужны:

Блокиратор прыщедавления: Эта такая специальная штука, которая будет мешать мне давить прыщи накануне ответственных мероприятий и в любом другом случае.
Hепонятно, почему до сих пор такую штуку не изобрели - ясно же, что привычка медитировать перед зеркалом в ванной наносит непоправимый вред подавляющему большинству женщин!...

Многие блоггеры процитировали у себя в журналах статью американской журналистки, недавно переехавшей жить в Москву и ежедневно пользующейся услугами метрополитена, чтобы добраться до офиса или на занятия по русскому языку. Атмосфера страха и безысходности, пронизывающая текст, вызвала у читателей удивление. Разумеется, поездки в московском метро, особенно в час пик, нельзя назвать самым приятным на свете занятием, однако, по мнению комментаторов, автору статьи стоило бы проще относиться к вещам.


"[...] Семь месяцев назад я переехала в Москву и с тех пор хорошо узнала суровую реальность российского общества благодаря тому, что ежедневно езжу на метро в офис и на занятия по русскому языку. Эта обширная сеть туннелей и рельсов, кажется, позволяет заглянуть прямо в душу Москвы. Метро – это поблекшая роскошь и беспросветный цинизм, дебоши и крайняя нищета, еле сдерживаемая жестокость и моменты доброты [...], — пишет сотрудница газеты Los Angeles Times Меган Стэк. —
Как-то рано утром меня поразил бродячий пес. Он растерянно ковылял на трех ногах, заблудившись среди турникетов. Одна из передних лап безжизненно свисала. Казалось, она переломана надвое, с нее капала кровь – похоже, ее кто-то раздавил. Пес в отчаянии озирался по сторонам, словно искал помощи.
Станцию заполоняли сотни пассажиров, но никто не останавливался ради собаки. Какой-то старик на миг наклонился к псу и тут же поспешил дальше. Я была с другой стороны турникета, искала в кармане проездной. Когда я снова подняла глаза, пес куда-то подевался – исчез в лесу ног. [...]
Когда я только приехала в Москву, летняя жара и давка в метро едва не сделали меня трезвенницей. Я не могла вынести зловония, распространяемого в вагонах пьяными: водка испарялась из их тел вместе с потом, их мокрая кожа липла к моей, как полиэтиленовая пленка. Под ногами со звоном катались пустые пивные бутылки.
Но тут же я видела, как молодые люди галантно вскакивают на ноги, уступая места старушкам, или как россияне утыкаются в книгу, покуда поезд с ревом несется по туннелю, и решала, что здесь не так уж ужасно.
Но меня продолжали ужасать холодные лица всех этих незнакомых людей, картины тревоги и невзгод, озаренные зеленоватым светом массивных флуоресцентных светильников, настолько готичные, что они почти прекрасны. [...]
Поначалу я чувствовала острейший дискомфорт. Во мне просыпались мысли о лагерях смерти и чистках, очередях за хлебом и крахе банков. Как-то я пожаловалась своей преподавательнице русского: "Я нигде в мире не видала, чтобы люди были так мрачны. На дорогу из дома сюда я трачу час, и за это время я не видела ни одного улыбающегося человека. Ни одного!"
"А что, в других странах люди все время ходят и улыбаются?" – недоверчиво сказала она.
"Вообще-то да", – сказала я.
"В Ираке? В Ираке улыбаются?" – она твердо решила сбить меня, докопаться до истины.
"Да, – сказала я. – Иракцы много улыбаются".
"Это, – сказала она, презрительно искривив губы, – очень странно".
Как-то я ехала в университет на занятия по русскому. Это было в субботу, около полудня, и город просыпался от сна, меж тем как с неба летели первые ранние снежинки. В вагоне метро было почти пусто.
...